Этой ночью никто не стал уходить из дома. Просто не захотели – без причин. Они как раз сидели вместе в бывшей библиотеке и слушали тишину. Это было странно: вот так просто сидеть вчетвером и молчать. Слушать дыхание друг друга и звуки вне дома. В этом было что-то умиротворяющее: здесь, внутри, были только те, к кому привык и кто стал частью твоего мира. И они молчали, потому что слова были не нужны, все и без них ощущали уют и покой. А там, за стенами, постоянно кто-то кричал: то ли убегая, то ли догоняя. Кто-то ругался. Кто-то мирился. Там, за стенами, не было покоя. Он был здесь. Тут. В этой самой комнате. И это было замечательно. И это стоило того, чтобы никто не ушел и все они собрались в этой комнате. Все. Четверо.

Рыжий не захотел придти к ним. Он и раньше был нелюдим, а с тех пор, как у него появился этот оранжевый камень, тем более. Но об этом не принято было говорить. Достаточно и того, что он больше никого не избегал и смотрел на тебя, если ты что-то говорила. Просто смотрел и никогда ничего не говорил. Но от этого взгляда почему-то становилось приятней. И оттого вдвойне было жаль, что сейчас, в этой бывшей библиотеке, не было Рыжего – он бы был «своим».

А потом все изменилось. Внезапно, словно по неслышимой команде, все взгляды вдруг устремились к двери. И увидели там… Кота. Собственной персоной. На его груди висел тот же оранжевый камень, что был у Рыжего, но почему-то сразу было ясно – это не Рыжий. Это – Кот.

— Я смотрю, все собрались. И это замечательно. Полагаю, у вас есть вопросы. Но беда в том, что сегодня я не буду на них отвечать. Цель моего визита… рассказать вам сказку. Вы ведь ради этого меня ждали?

Мягкой походкой Кот прошел к креслу, запрыгнул в него и уселся, глядя сверху вниз на всех, кроме сидящей наверху Совы. Мышь, которая, как всегда, уже сидела в кресле, оказалась сейчас прямо рядом с Котом – как в те прошлые ночи, когда он читал для нее. С той лишь разницей, что никакой книги в кресле не было. Но это не мешало. Очень хотелось что-нибудь сделать, завопить там или прижаться к боку Кота, но почему-то она не могла пошевелиться. И это удручало. С другими, как догадалась по напряженной тишине Мышь, творилось то же самое.

— Моя сказка начинается очень-очень давно. В те времена, когда все рассказанные мною сказки были повседневностью и чудеса случались на каждом шагу. Не сказать, чтобы это было так уж хорошо, но ничего другого не было, так что все просто привыкли. К добру или к худу.

Так вот, моя история будет содержать сразу двух героев – брата с сестрой. Они были обычными детьми и привыкли всегда быть вместе. Но годы шли, они росли и в какой-то момент родители решили, что пора бы уже позаботиться об их будущем. Решение было принято и сразу же воплощено в жизни: девочке был найден богатый жених, а мальчику светила легкая военная карьера – родители точно знали, как добиться для своих детей хорошей жизни. И в целом они были правы: жених девочки был хорошим человеком, и с ним она вряд ли бы знала горе. Служба мальчика должна была протекать вдалеке от войн и, учитывая его способности, быстро принести ему продвижение по службе. Все, казалось бы, хорошо. За исключением одной мелочи: мальчику с девочкой ради этого надо было расстаться. У жениха девочки дела шли в гору, и для дальнейшего развития ему требовалось поездить по миру – вместе с молодой женой, разумеется. Служба мальчика звала его в столицу, прямиком ко двору местного государя. А значит, расстаться было необходимо.

Но брат привык, что сестра всю его жизнь – рядом. К тому же привыкла и сестра. Им нравились открывающиеся перспективы, но сама мысль, что они останутся друг без друга оказалась невыносима. И тогда они, как и многие-многие дети, сделали то, что у детей получается лучше всего: они сделали глупость.

Они пошли глубоко в лес, где стояла зимний дом, пустовавший летом, натащили туда еды, украсили домик всем красивым и блестящим, что смогли принести и найти на месте, дождались ночи, а в полночь начали бить в принесенный с собой колокол: бом! Бом! Бом! – двенадцать раз. А затем начали хлопать в ладоши и поздравлять друг друга с новым годом, пить, есть и веселиться. Они думали, что это заметит солнце, ради которого праздник и устраивается, удивится, почему они вдруг решили сделать это все в середине лета, когда солнце и так в полном расцвете сил, и придет к ним на праздник. И почти так и случилось. Почти.

К ним действительно явился некто необычный и явно не человек. Дети решили, что их план удался, что это и есть солнце, а потому проводили его в дом, усадили во главе стола и стали дружно прославлять и угощать. Когда гость наелся и вроде бы пришел в хорошее расположение духа, они отважились озвучить свою просьбу – свою величайшую глупость – они попросили сделать так, чтобы они смогли всегда быть вместе. И гость согласился выполнить эту просьбу.

Он рассказал им про некое существо, про того, кто стоит над всеми и кто может менять судьбы. Он был способен на все, в том числе сделать так, чтобы никакая сила уже никогда бы их не разлучила. Но дойти до этого существа очень тяжело. Для этого нужно пройти по тропе Богов, на которую еще не так-то просто попасть. Но если они всерьез настроены, то гость готов рассказать им все. В качестве доказательства серьезности, они принесли клятву верности своему желанию – именно такую формулировку потребовал их гость. Едва последнее слово клятвы было произнесено, как дети тут же уснули.

Проснулись они уже лишь следующей ночью. Гостя в доме не было, на столе же стоял серебряный кувшин и два серебряных бокала. Никаких других следов гостя не было. Но почему-то было ясное понимание, что нужно делать: во-первых, выпить каждому по бокалу из кувшина. Вкус у жидкости оказался довольно противный, но это было необходимо – в противном случае они не смогут увидеть тропу Богов. Понимание этого факта просто пришло само собой при первой же попытке перестать пить. В итоге, каждый осушил свой бокал до дна.

Далее, дети, не сговариваясь, вышли из дома и пошли в старый овраг. В овраге, который они знали, как свои пять пальцев, обнаружилась пещера, которую никто никогда раньше не видел. По пещере пришлось идти долго, очень долго. Света не было и они часто спотыкались и налетали на стены. Чтобы не потерять друг друга, брат с сестрой держались за руки. Их животы начинали побаливать от выпитого отвара, но неясное чувство гнало их вперед, в темноту и потому они не сомневались, что идут правильно, даже если и не видят куда именно.

В итоге дети пришли в пещеру, где ух уже ждали. Кто именно? Этого дети так и не узнали. Зато узнали другое: в пещере находилась луна. Именно там она остывала днем, после своего ночного путешествия по небу. И скоро ей предстояло вновь вернуться туда. В обычном случае, ее должны были выкатить те, кто сейчас ждал мальчика с девочкой в темноте. Но в эту ночь все было иначе, выкатывать луну обязаны были брат с сестрой. И разве могли они отказаться?

Луна оказалась большой и тяжелой – больше, чем они оба вместе взятые. Но дети не знали этого, ведь они не могли ее видеть. Они знали лишь в какую сторону должны катить и что у них мало времени. А луна была тяжелой. Очень тяжелой. Пришлось толкать ее напрягая все силы и надеясь все-таки успеть, во что верилось слабо. Но в какой-то момент вдруг оказалось, что если катить луну быстро, то она начинает светиться и становится легче. А значит ее легче катить. Главное – разогнать ее и не давать затормозить. Именно это и сделали дети, выбиваясь из сил. Это было тяжело, очень тяжело. Настолько, что в какой-то момент все в мире перестало иметь значение, кроме одной мысли: «Быстрее! Еще быстрее! Еще! Еще!!!» — в итоге дети чуть не пропустили момент, когда луна вышла из пещеры и мягко поплыла вверх, ярко светясь. Из последних сил дети забрались наверх и начали подниматься все выше и выше – прямо в звездное небо. Им удалось.

Они были счастливы, но сил не хватало даже на улыбки. Поэтому они молча лежали рядом и смотрели на медленно приближающееся к ним звездное небо. А затем вдруг что-то изменилось и стало ясно, что Млечный Путь – это на самом деле и есть та самая тропа Богов. И они летят прямо к ней. Главное – не пропустить момент и спрыгнуть. А дальше останется только дойти. Прямиком туда, где живет существо, властное над всеми, даже над самой судьбой.

Все вроде бы замечательно? Все просто? Вот только так просто не бывает нигде: ни в жизни, ни в сказках. Забраться на тропу оказалось единственным легким этапом: луна проходила мимо медленно, а дети успели отдохнуть и придти в себя. Да и расстояние была пустячное, скорее шаг, чем прыжок. Проблема оказалась в самой тропе: она состояла из множества небольших раскаленных звездочек. Стоять на них само по себе очень больно. А тут еще сами звезды были не в восторге от того, что по ним должны идти обычные люди и потому старались, как могли, мешать: убегали из-под ног, старались жечь посильнее, активно хамили. Если кто-то падал, то на него тут же набрасывалась целая стая звезд, активно жаля куда сможет попасть. Вдобавок, отвар начал немилосердно жечь, растекаясь уже не только по желудку, но и по венам, выкручивая внутренности и причиняя огромную боль.

В итоге, они оступились. Кто был первым? Уже не важно. Упали вместе. Вернее, упали бы. Но не смогли. Оказалось, что у каждого на шее надет невидимый ошейник. И цепь от него держит очень крепко. Так крепко, что они не могут упасть. Не могут повернуть назад. Не могут даже умереть – отвар оказался ядом, да и звезды не сдерживались, в своих попытках избавиться от наглецов. А значит оставалось лишь идти вперед. Не за чем-то. Просто так. Просто ради того, чтобы этот кошмар закончился. А потом уже и вовсе просто так – по привычке. Путь оказался очень долог. Может быть, вечность. Может быть, две.

Но, как вы понимаете, у этого пути нашелся свой конец. Да, они действительно дошли до существа, властного над самой судьбой. По идее, ему полагалось бы сидеть в огромном прекрасном дворце, например, из цельного куска гигантского хрусталя. Но вместо этого он ждал их в простом доме – том самом, в котором они встретились в первый раз. И ждало там детей то же существо, что вечность назад само пришло на их зов. И имя ему было – Желание.

Разумеется, все могло быть исполнено еще тогда, в первую встречу. Но зачем? С богами не шутят. Богов не отвлекают по мелочам. И, главное, богам не попадаются на глаза, если заранее не готовы, стать их игрушками.

Итак, дети стояли в том же доме, их раны были исцелены, а желание быть всегда вместе воскрешено – иначе исполнять было бы нечего. Но главное, они доказали, что готовы бороться за свое желание и это должно быть вознаграждено – именно такой смысл был у слов, произнесенных Желанием, когда оно вручало свои дары: девочка получила белый камень, а мальчик – оранжевый.

Разумеется, это были не обычные камни. Едва коснувшись протянутых рук камни исчезли, а дети получили их силу – не предназначенную для людей и вообще для смертных, скажем прямо. Девочка получила всю память всех живых существ когда-либо живших в этом или любом другом из миров. Она знала и помнила все, что знал и помнил тот, кого уже нет ныне в живых. И этот огромный груз памяти просто раздавил ее. Немало времени прошло, прежде чем она научилась отделять собственные мысли от роя чужих воспоминаний. Но даже сейчас, когда времени прошло еще больше, она все еще не помнит саму себя. И уже вряд ли вспомнит, так и оставшись навечно хранительницей чужой памяти, с трудом сохраняя крохи своей собственной. Поэтому для нее очень важно, чтобы брат всегда оставался рядом – иначе она рискует забыть и его. К счастью, он теперь способен всегда быть с ней рядом и мало какая сила способна их разлучить – все так, как бывшие дети когда-то пожелали.

Сам же мальчик получил поистине королевский подарок: оранжевый камень способен воздействовать прямо на сущность любого предмета или существа. Например, для людей такой сущностью является душа. И вот эту вот сущность мальчик способен подчинять. Казалось, все хорошо? Увы, но это тоже не так. Сложность в том, что теперь он больше не способен ничего делать сам, весь мир подчиняется его желаниям. Захотелось играть на флейте? Флейта играет сама, не дожидаясь прикосновения пальцев. Захотел записать пару интересных мыслей? Сами собой нашлись и карандаш, и лист бумаги, и сами собой же все записали. Разозлился на кого-то и подумал о нем плохо? И все. Этого «кого-то» больше нет. Да, мальчик может потом дать душе новое тело. Но вот отменить свое желание он уже не в силах. Любая мысль, даже самая неосторожная – и сожалеть о ней придется очень-очень долго. Потому что бывший мальчик не способен забыть. Не способен исчезнуть. Не способен избавиться от своего проклятого подарка. В итоге, бывший мальчик разучился желать. Разучился доверять. Разучился чувствовать. Он больше не хотел никому делать больно – и в первую очередь, самому себе.

Впрочем, одно желание у него все же осталось – избавить сестру от ее дара. Услышать ее смех. Увидеть ее слезы. Хоть что-нибудь. Хоть какую-нибудь реакцию, означающую, что она все еще живая. Но пока на ней этот груз воспоминаний, это невозможно.

А потом… потом случилось странное. Нашлось обычное живое существо, которое оказалось само потянулось к ним, к этим бывшим детям. Это было необычно. Это было крайне необычно. Настолько, что владелец оранжевого камня сделал самое худшее, что мог только сделать с помощью своей силы: посадил это глупое живое существо на ту самую цепь, на которой однажды был и сам, когда шел по тропе Богов. Вот только Желание умеет как надевать, так и снимать эти цепи, в то время как бывший мальчик – только надевать. Поэтому глупое живое существо теперь на веки вечные привязано к своему новому хозяину. И этот хозяин очень боится, что в какой-то момент случайно сорвется и сделает с живым существом что-нибудь, о чем будет жалеть еще очень-очень долго. И даже не сможет забыть, потому что живое останется рядом – искалеченное и обезображенное. И если внешне это еще можно заметить, то как заметить обезображивание внутреннее? Может, бывший мальчик уже изуродовал своего внезапного питомца? Заставил думать так, как тот сам не думал? Бывшему мальчику страшно. Но он уже ничего не может изменить. Хотя это не значит, что он совсем ничего не пытается сделать.

 

Внезапно поднялся гвалт – все вдруг загомонили одновременно, все задвигались и в воздухе повис целый ураган из вопросов и движения. Молчала лишь Мышь, во все глаза глядя на испуганного всем этим Рыжего – Кот снова ушел, оставив его разбираться с поднявшимся хаосом.

20.02.17