Искусство в плену» — так назвал И. Э. Грабарь свою книгу о положении живописи в западно-европейских странах. Книга была написана в далеком 1929 году, а впервые издана в 1964 г. Но актуальна и сегодня. Убедительно, основываясь на фактах, он рассказывает о существующей в Западной Европе и Америке системе торговли картинами, о закулисной стороне деятельности многих издательств и критиков, о погоне за последним криком моды сбитых с толку коллекционеров, о нервическом ажиотаже, который умело разжигают маршаны, о сговоре между маршанами, объединившимися в тресты и диктующими свою волю художникам и свои цены аукционам. Главы книги Коллекционеры и торговцы и Художники и маршаны приоткрывают завесу, скрывающую тот сложный мир, в котором непонятным образом переплетаются искренность с лицемерием, честность с обманом, бескорыстие с жаждой золота, талант с бездарностью. Очень интересна беседа И. Э. Грабаря с крупным маршаном, который даже будучи вынужденным признать, что будущее не за нынешним формалистическим искусством, заявил, что все равно его будут поддерживать хозяева художественного рынка. В ответ на мнение И. Э. Грабаря о том, что назревающие перемены в искусстве приведут современных художников к каким то проблемам, близким творчеству Гольбейна, Вермеера, Энгра, маршан сказал:”Да, но мы этого не позволим. Как, вы хотите, чтобы мы могли это допустить после того, как вложили миллиарды в новейшие картины, и все наши склады в Европе и Америке от них ломятся? Когда мы их распродадим, тогда другое дело, а до этого пусть художники подождут и еще на нас поработают.

Не могу не привести несколько цитат из этой книги.

«Я пристально всматривался в зарубежную художественную жизнь, стараясь разгадать внутренний смысл смены одних явлений другими, пытаясь нащупать скрытую в них закономерность и вскрыть действующие пружины сложной и запутанной системы взаимоотношений сил, определяющих и направляющих модернизм наших дней. Выводы, к которым я пришел, кажутся мне столь симптоматичными для современной Западной Европы, что я не считаю себя вправе держать их про себя, полагая, что они заслуживают того, чтобы стать известными широким кругам читателей. Если посещая выставки и просматривая журналы с воспроизведениями картин и скульптур наиболее левых художников, читатель почувствует, что его иногда околпачивают не просто из озорства (это еще полбеды) и не из соображений чисто художественного порядка, а из побуждений наживы, причем главную роль здесь играют даже не сами художники, а стоящие за их спиной и командующие ими спекулянты, то цель этой книги будет достигнута

Под левым уклоном.

«В последнее время так много занимаются исследованием новейших течений в искусстве, как никогда не занимались изучением старого. Особенно этим занимаются в Германии. Французы больше делают в искусстве, немцы больше рассуждают, французы куют самые ценности, немцы строят на их основании теории, подводят под них «научный фундамент». К услугам современного исследователя искусства имеется целый ассортимент научных методов, заимствованных у точных наук. В конце прошлого века о самой возможности применения их к народившейся тогда «науке об искусстве» никто и не подозревал. И вот уже построены самые убедительные теории, доказаны невероятные положения и предпосылки, вскрыты движущие причины всех решающих явлений искусства наших дней. Как жаль, что весь этот громоздкий аппарат учености не был приведен в действие для исследования искусства античного мира или эпохи Возрождения. Сколько ценного узнали бы мы этим путем. Есть такое не очень складное, ибо буквально переведено с немецкого, слово – искусствознание, или искусствоведение, и производное от него – искусствовед. Но в одном словаре его еще не сыщешь, а оно уже вросло в наше сознание и в наш обиход. Выдумано оно, конечно, в Германии, о чем достаточно красноречиво говорит его тяжеловесность, и даже едва ли не в самом Гамбурге, где будто бы выдумана луна. Появилось оно около 1910 года. Слово пришло не одно, а с целым арсеналом приемов и методов, возведенных на степень науки, хотя по существу они были только ловко смастеренной шпаргалкой для писания книг, статей и статеек по всем вопросам искусства, главным образом самоновейшего. С последним дело проще, так как оно достаточно расплывчато и поддается самым широким толкованиям, не требуя притом особых экскурсий в область истории и архивных изысканий. В результате всего этого теория новейшего искусства разработана, а продукция его разъяснена столь исчерпывающе, что читатель избавит меня от необходимости в сотый раз повторять набившие оскомину положения о взаимоотношении тех или других современных «измов». Я плохой теоретик искусств и, признаться, теории не очень люблю, сочувствуя в этом всецело французам. Я позволю себе только выразить здесь мнение о том, чтобы теоретические построения, как бы хитроумны они ни были, помогли распутать этот безнадежно спутанный клубок, который представляет собою множественность и разноречивость современных художественных течений. Но еще я более сомневаюсь в том, чтобы всеми этими заманчивыми с виду, отлично преподнесенными проблемами формы, стиля, плоскости, пространства, объема и т.д. до бесконечности можно было действительно объяснить сокровенный смысл великих и малых художеств прошлого и настоящего

«Понятие «модернизм» постоянно для каждой данной эпохи, но для каждой последующей весь его смысл меняется. То, что было современно в 1900 году, уже не современно сейчас, а что является новейшим искусством для нас, будет через двадцать лет устарелым. При всех суждениях о старом и новом надо помнить, что не стареет лишь очень немногое, лишь самое подлинное, наилучшее отражение современности. Все остальное отметается временем и жестокой человеческой забывчивостью. А раз не все современное ценно, то нужна чрезвычайная осмотрительность в выборе и утверждениях, ибо можно заранее сказать, что даже при особом осторожном и скупом отборе мы, современники, отметим много такого, что уже следующее поколение не примет.

А мы все еще склонны приветствовать то, что имеет вид нового, и особенно то, что выглядит левым, по схеме давно известного силлогизма: все левое будоражит спящее болото, тормошит и оглушает зажиревших буржуа, поэтому оно революционно. Но как же получилось, что именно самые пресыщенные представители высшей финансовой аристократии в Европе, а когда-то и у нас, всячески смаковали продолжают смаковать наилевейшее искусство, заводя у себя галереи только из произведений крайних художников? Ознакомление с техникой торговли картинами, историей возникновения ряда частных собраний, закулисной стороной некоторых издательских предприятий и научных исследований иных прославленных авторов несколько приоткрывает завесу, скрывающую тот сложный мир, в котором непонятным образом переплетаются искренность с лицемерием, честность с обманом, бескорыстие с жаждой золота, талант с бездарностью. В этом странном окружении, под перекрестным огнем таких противоположных мыслей, чувств, побуждений и свойств, куются ценности, несущие одним художественные восторги и культурные радости, другим – наживу

« Основная черта новейших течений все еще остается неизменной и сводится не только к преображению природы, наблюдаемому в искусстве всех времен и потому закономерному и необходимому, а к прямому намеренному ее искажению. Эта искажающая тенденция новейшего искусства, естественно и логически выросшая из всей конъюнктуры последовательно сменявшихся крайних левых направлений, продолжает удерживаться, несмотря на происходящее заметное «поправение» главных руководителей модернизма и намечающийся поворот к новому реализму и даже новому романтизму. Поворот этот искусственно задерживается сплоченной группой финансовых дельцов Европы и Америки, вложивших огромные капиталы в произведения новейшего искусства в расчете на такие же непомерные барыши, какие принесли торговцам картины импрессионистов, Ван Гога, Сезанна и других. Поворот тем не менее несомненен, хотя его темп замедляется не только спекулятивными махинациями, но и отсутствием сильных художественных дарований, способных вывести искусство на новые пути. «

« Я не зову назад, к реакции, а зову вперед, ибо верю и знаю, что Вермеер и Гальс все еще впереди нас, а не позади, что их искусство для нас – все еще незаменимая путеводная звезда, на которую надо ориентироваться, чего бы это ни стоило. И чем скорее, тем лучше.»

« Мой совет: бросьте в печку модные картинки, которыми вас забрасывают из Парижа, и так как в юности трудно добывать себе знания без образцов, то идите учиться к Энгру, Милле, Мане, Курбе, Моне, Дега, Ренуару, Сезанну, Ван Гогу, Лейблю, а больше всего к Рембрандту, Вермееру и Гальсу. Искусство последних – лучшее средство, каким мы обладаем против одолевшей мир «эпидемии левизны». Берите у них мастерство и ремесло и передавайте нашу современность.

Помните, что вас обманывают. Не всегда только с корыстной целью, но тем хуже для обманщиков: обманывая вас, они сами уже давно обмануты, ибо та чудовищная система обмана, которая сейчас правит пир в Париже, Лондоне, Нью-Йорке, залепила глаза и заткнула уши не только художникам, но также музееведам и искусствоведам. Помните, что сейчас европейское искусство в плену

 

 

 

 

 





Внимание, только СЕГОДНЯ!